Таджикистан.Ленинабадская область.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Таджикистан.Ленинабадская область. » все обо всем » Дневник велопутешествия казахстанских велотуристов по Таджикистану лет


Дневник велопутешествия казахстанских велотуристов по Таджикистану лет

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

дороги становятся все хуже
- Рыба называется риба! – немного подумав, говорит женщина в придорожной забегаловке, подающая нам к обеду вареные яйца и жаренную «маринку»: рыбку, которую неподалеку вылавливают в Пяндже мужики. Тут же, прямо из горы течет нарзан – слабогазированная минералка с характерным привкусом железа. Набираем полные бутылки и штурмуем очередной блок-пост.
Ущелье уже не зажато в тесный скальный коридор, впереди широкая долина, то и дело встречаются живописные водопады как на таджикской, так и на афганской стороне. Один из них, над поселком Сумджин, падает достаточно мощным потоком с большой высоты, создавая звук летящего над головой самолета. Очень впечатляет. Граница здесь - понятие чисто номинальное. Прямо перед нами с дороги сворачивает большой белый джип с надписью MSDSP и, переехав реку, направляется к афганскому кишлаку.
MSDSP – это отличительная аббревиатура организация поддержки и развития горных обществ фонда Ага-хана. Нынешний духовный лидер исмаилитов Ага-хан IV, один из богатейших людей планеты, тратит деньги из своего фонда на распространение исмаилитского вероучения, возникшего еще в середине VIII века после раскола в шиитском исламе. Именно поэтому мосты над Пянджем, соединяя берега пограничной реки, будут способствовать восстановлению связи между таджикской и афганской частями Бадахшана. Эта провинция, составлявшая некогда единое целое, оказалась расчлененной в 1895 году, когда Россия и Англия подписали договор об установлении границы по реке Пяндж. Тогда левый берег отошел к Афганистану, правый – к Бухарскому эмирату, а при советской власти вошел в состав Таджикистана на правах автономной области. Площадь территории автономной области, которую теперь называют Памиром – около 64 тысяч квадратных километров, что составляет почти половину всего Таджикистана. Населяет ее примерно 130 тысяч человек, говорящих на девяти языках и, что самое существенное для Ага-хана, являющихся одной из крупнейших общин последователей исмаилизма. Всего же в мире сегодня насчитывается более 20 миллионов исмаилитов, которые живут в основном в Индии, Пакистане, Афганистане, Иране, Танзании, Кении, Ливане и Сирии…

В Ишкашиме (очередной районный центр) к нам подскакивает мент, говоря, что неплохо бы зарегистрироваться. Иду в милицию, какой-то капитан дышит на меня перегаром и несет разную охинею. Говорить с ним не хочется и я просто смотрю в окно, ожидая пока дежурный перепишет все в свой журнал. Получасовое торчание у местной почты в надежде отправить телеграмму заканчивается ничем и, после некоторых приключений, мы заваливаемся спать посреди экспериментальной фруктово-ягодной плантации за кишлаком Рын.
23 июля
Сегодняшний день богат достопримечательностями и событиями. Сначала Дима напоминает всем, что неприметный холм справа от дороги является древней крепостью, построенной в 3 веке до нашей эры. После крепости я различаю в кустах ободранную доску с надписью «BEH3NH» и, отдав четыре сомони владельцу канистры, наполняю пару бутылок желтоватой мутной жидкостью, в которой плавают мухи, волосы и прочий мусор… Втайне надеюсь, что про ослиную мочу тут не в курсе и нам не придется чистить примус перед каждой готовкой – достаточно лишь будет процедить горючее через марлю.
Бензин на Памире, как нетрудно догадаться, плохой. И если в Хороге еще можно заправиться относительно качественным топливом, то выше это становится настоящей проблемой. О газе, понятное дело, даже речи не может идти – ни в Душанбе, ни тем более в таджикских провинциях его нет, а везти газовые баллоны самолетом мы не рискнули.
За Ишкашимом начинаются, наверное, самые интересные места в долине Пянджа. Мы проезжаем небольшую ГЭС, питающуюся водой из Ишкашимского канала, потом пересекаем сам канал. Дорога плавно поворачивает на северо-восток (до этого мы ехали на юг), ущелье расширяется и справа, на афганской территории вырастают ослепительно белые пяти и шести-тысячники. Горы слева от нас, если судить по карте, тоже высоки. Но у нас над головами взмывают вверх только голые скалы. И даже небольшие реки, притоки Пянджа на таджикской стороне, не образуют долин, а выскакивают прямо к дороге из узких и извилистых расщелин, пройти по которым можно только, пользуясь оврингами, которые служат аборигенам традиционными путями от кишлаков к горным пастбищам. Одна из таких рек в расщелине находится прямо у кишлака Дархай. Если не рассматривать внимательно скальный лабиринт, извилистыми кулуарами уходящий вверх, то может показаться, что вода хлещет из огромной темной пещеры.
Проехав еще немного, натыкаемся на странное сооружение, напоминающее киргизский мазар, но очень большой. Территория размером с четверть футбольного поля огорожена каменным забором с украшениями в виде рогов архара. Через два проема в стене можно разглядеть что внутри. Две огромных кучи архарьих и бараньих рогов производят впечатление. Видимо, каждый крестьянин считает своим долгом принести сюда по рогу.
Пяндж разливается километра на два, у берега много живописных заливчиков, где вода отстаивается и уже не такая холодная – можно даже искупаться. Купание очень кстати – наконец-то установилась сухая и солнечная погода, крутить педалями в такую жару (и это на высоте 2700) становится нелегко. Виктора и Диму все время приходится поджидать и иногда так долго, что приходится возвращаться назад, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. В итоге я решаю, что лучше вообще все время ехать позади всех. Жаль, дурацкие полицейские законы наших стран не позволяют возить радиостанции через границу – связь между лидером группы и замыкающим не повредила бы.
К полудню мы достигли просто райского местечка – небольшого леса из ивы, облепихи и массы колючих кустарников в устье реки Дарайхуркин. Сама речка падает живописным водопадом со скал недалеко от дороги. У самой же трассы – культурные сооружения советского времени – бетонные арыки с искусственными водопадиками, беседка, площадка для автотранспорта, мозаики из камней и плитки. На стенке, огораживающей арык, большая надпись «Рохисафед». Машин тут, однако, нет – за весь день нам встретился только один 412-й «москвич» в поселке Шитхарв. Отдохнув, покидаем облепиховый лес, заодно прощаясь с последними метрами асфальта – теперь ближайшие 150 километров нас будут ждать разнообразные гравийки, грунтовки, песчанки и стиральные доски.
Везде, где бы мы не останавливались на Памире, вокруг тут же собиралась толпа любопытствующих. Как правило, детишки, но часто и взрослая часть населения с интересом разглядывала нас. Причем чем дальше мы уезжали от «цивилизации», тем непосредственнее становились местные жители, тем меньшее количество комплексов их сковывало. Так, остановившись за Шитхарвом на обед, мы собрали целый цирк рядом с собой. Особенно забавляло то, что детишек на этот раз не было, а вот целая дюжина собравшихся мужчин и женщин непринужденно делали вид, что просто идут мимо по каким-то своим, разумеется, неотложным делам. Интересно, что самым смелым из присутствующих оказался мужик явно моджахедского вида, несколько раз подходивший к нам с вопросами. Содержание вопросов, возможно, имело какой-то глубокий смысл, но взаимопонимания не повлекло. Язык моджахеда мы не знали, а его русскоязычный словарный запас состоял всего из четырех слов, а именно: «курить», «куда», «домой» и «экспедиция».
Природа вокруг становилась все суровее – снежные шапки афганских гор становились все ближе, вот и на нашей стороне, где-то впереди показались высоченные шеститысячники. Один из них, скорее всего пик Энгельса… или Маркса – у нас с собой только кроки, на которые эти вершины уже не попали. Дорога также все хуже, расстояния между кишлаками все больше, а зелени уже почти нет. Еще утром мы разминались на пятиминутках тутовником и спелыми абрикосами, а сейчас на наших глазах все пространство вокруг начинает превращаться в каменистую безжизненную пустыню, где только человек силой своего труда отнимает у нее клочки земли, выращивая пшеницу или ячмень

0

2

камушки под ногами
Перед кишлаком Навабад «гравийка» переродилась в «булыжко-песчанку» и скорость снизилась до семи км/ч при том, что подъема практически нет. Мужик у дороги предложил «камни». «Зачем мне камни, лучше бы предлагал асфальт» - подумал я, но все же решил посмотреть на товар.
- Вот! Это рубин, это сапфыр, - мужик вертел в руках невзрачные камушки, мало отличимые от булыжников на дороге.
- Сколько?! – спрашиваю ради спортивного интереса и, узнав цену, – Спасибо!
Мне они даром не нужны, ха! А тут еще расставаться с последними сомони.
В кишлаке Птюп проезжающий мимо полковник неизвестного рода войск устраивает нам проверку документов, ограничиваясь, правда, созерцанием печати на важной (пришлось постараться) бумаге от ТССР. Наличие такого документа, по содержанию ничем не обязывающего заверяющую организацию, не один раз помогло нам решать бюрократические вопросы. Даже в аэропорту, на выходе из прилета, где стоит «выпускающий – не впускающий» мент, мне достаточно было мельком сунуть ему под нос «Бумагу» и твердым шагом уйти против шерсти к перрону.
…Доехать до Ямчуна, как планировалось с утра, было не суждено. На выезде из Птюпа Виктор, видимо впечатленный полковничьей проверкой, валится с велосипеда и малость оцарапывается. Приходится
с благодарностью принять приглашение одного из местных стариков и заночевать у него в доме. К здешнему гостеприимству мы уже привыкли, но то, что происходит дальше, не идет ни в какие рамки. Нам приносят ужин, выпивку, телевизор и стабилизатор (напряжение в сети явно ниже 220-ти). Телевизор долго и муторно показывает какой-то пост-советский а-ля боевик, но досмотреть не удается - засыпаем.
 
24 июля
Утром к нашим сборам собралось пол кишлака. Кто-то спрашивал про то, кто мы и откуда, кто-то снова предлагал «камни». На последнее, как нам объяснил дед, приютивший нас, «вестись» нельзя. Ну, во-первых, конечно по идеологическим мотивам, во-вторых – могут элементарно «подставить» и приобретение чудо-камней закончится проверкой где-нибудь в ближайшем кишлаке с изъятием покупки и наличности заодно, ведь частная добыча драгоценных камней и вывоз их из Таджикистана запрещены законом…
Оставив велосипеды с рюкзаками у заборчика в кишлаке Туггоз, Дима, Денис и Андрей уходят по дороге к горячему радоновому источнику Ямчун. Одноименный поселок находится ближе, но от него на курорт идет только тропа. Здесь же дорога – проезжая, однако, далеко не для любого транспорта. Витя залечивает свои царапины, я отпугиваю излишне любопытных детишек от снаряжения. Из спускающегося ЗиЛа выпрыгивает мужичок интеллигентно-чиновничьего вида, говорит, что он директор санатория и что в следующий раз не пустит нас купаться в источнике без справок о том, что мы не болеем венерическимми болезнями. Вредный тип.
Дальше приходится держать тяжелую оборону. Хождение к радоновым купальням занимает у ребят более трех часов и за это время не мудрено привлечь к себе внимание большей части кишлака. Зыркая глазами, вверх-вниз пару раз прошлась деваха с закрытым лицом. Логики в этой традиции особой нет – часто девушки закрывают лицо платком только в присутствии иноземцев. И то, если рядом с ней строгие сородичи. Вдали от поселков суровые правила уже не действуют и только закоренелые исмаилитянки будут прятать от вас свое личико. За те пару часов, которые просидел под тополем на обочине, я наверное уже стал настолько «своим», что в третий заход деваха скинула платок, открыла лицо и пропела – Приивееет!
Далее я узнал, что девушку зовут Зухра, что она училась в Хороге, что дома у нее сейчас никого нет и мы вполне можем попить чай в ее апартаментах. Пришлось купить у нее джурабы, чтобы отвязалась.
Пол часа спустя уже другая женщина принесла нам поднос с конфетками и чай. Где-то такое может показаться нонсенсом – угощения чужих людей, развалившихся посреди поселка. Но не здесь. К чаю команда уже собирается в полном составе и, насилу отбившись от предложения пообедать в школьной столовой, покидаем гостеприимный кишлак.
Посещение радонового источника приносит, кроме несомненной пользы здоровью, еще и ответ на вопрос «откуда здесь берутся рубины?». Оказывается, прямо из-под ног! Пройдя чуть выше радонового санатория, Денис вышел на небольшое плато, чуть ли не сплошным слоем усыпанное камнями с вкраплениями рубинов и сапфиров. Мелких, конечно, но если поискать…

0

3

Памир

до свидания, Пяндж
Кишлак Вранг – это последний, кроме Лянгара, крупный поселок на нашем пути до выхода на Памирское плато. Он точно также похож на соседние селения, как все здешние кишлаки друг на друга. Одинаковые дома, характерные обрывистые склоны гор в прилегающих ущельях, каменные заборы и ленивые беззлобные собаки. Но Вранг крупнее остальных. Здесь есть базарчик, небольшая столовая-кафе, где вместо заказанных вареных яиц (они дешевле) приносят жареные. А еще несколько навязчивый парень Джанибек, который не отстал от нас до тех пор, пока я не согласился с ним посетить местные достопримечательности: нарзанный источник «Шарми», священный склон горы, на которой стоит древний мазар и водяную мельницу.
 

До источников Ширгин, куда мы планировали добраться к вечеру, оставалось менее 20 километров, пора было покидать Вранг. Но нас долго не отпускали то спустившая камера в колесе, то Джанибек, говоривший, что нас если не убьют по дороге, то обязательно ограбят. Народ стал нервничать, Денис зашипел, как нарзан, когда выяснилось, что в его бутылке вместо обычной воды – минералка.
Минералка действительно поднадоела, а тут еще и предстоящая ночевка у минеральных источников, где другой воды, кроме мути из Пянджа и не будет. Остается лишь запасаться пресной водой заранее, за пару километров до стоянки.
Перед Ширгином трасса спускается в долину, сам кишлак остается где-то наверху, посреди фантастически гладкого каменного склона. Впечатление такое, будто вертикальную, ровную скалу кто-то положил под углом 30-40 градусов, пустил по ней речку, да еще и разровнял место под поселок. Вот и сам источник – 100-метровый участок склона, с которого прямо в Пяндж бегут ручейки теплого нарзана. Около наиболее мощного ручья построена бетонная халабуда с двумя отделениями – мужским и женским. Каждое из отделений состоит из своеобразного предбанника и, собственно самой нарзанной купальни. Осмотревшись вокруг, решаем, что лучшего места для бивака, чем сама купальня здесь не найти, тем более что в предбаннике оказывается достаточно места и для великов и для нас. Можно искупаться (вода теплая, 33 градуса), постираться и напиться вдоволь (наверное, правильный порядок действий все-таки иной).
Несмотря на небольшой дневной пробег, все здорово устали. Виктор переместился в соседнюю купальню с высокой целью познания себя в медитации, Денис вдруг обиделся на всех и решил ехать назад, но потом передумал, а Дима заявил что мы слишком быстро едем. Только Андрей мужественно сдерживал свои эмоции, если таковые, конечно, у него еще оставались. Спасло наличие под боком минерального ручья, ведь все-таки здорово сидеть ночью в теплой нарзанной ванне и смотреть на яркие звезды темного памирского неба.
25 июля
Утром нас пришел провожать какой-то дед, хозяин пристроенного к нарзанной горе деревянного сарайчика неподалеку от нашей купальни. Посокрушался, что не видел нас вчера, сказал что в его халабуде вода более горячая. Но с утра купаться в минералке уже не хочется, зато все набрали из какой-то дырки в горе наименее минерализованной водички и двинулись дальше, вдоль знаменитого Ваханского коридора.
Если посмотреть не карту того района, где мы тогда находились – можно увидеть, что Афганистан идет здесь узкой полосой от Ишкашима на западе и до Китая на востоке, где почти сходятся границы четырех государств: Китая, Таджикистана, Пакистана и Афганистана. Во время холодной войны тут сталкивались интересы противоборствующих друг с другом государств: Китая, бывшего Советского Союза, ориентированных на Запад Пакистана и Афганистана, которому судьба отвела в истории роль вечного буферного государства. Место, о котором идет речь, в военно-стратегическом отношении чрезвычайно важно. Узкая полоска земли, большая часть которой занята хребтом Гиндукуш - семитысячниками которого мы любовались минувшие два дня - была определена за Афганистаном именно в буферном качестве российско-британскими соглашениями второй половины прошлого века. Тогда Россия пришла в Среднюю Азию и Британия была вынуждена в этим считаться. Этот "аппендикс", отделяющий Таджикистан от Кашмира, – свидетельство нежелания двух держав иметь общие границы между своими колониальными владениями. Российским пограничным постам, которые находились здесь, – от 110 лет и более. «Находились», потому что в начале этого лета их вывели. Как говорят, в угоду некоторым китайско-таджикским соглашениям 2004-го года.
Маленький кишлак Зугванд, длинный и скучный Зонг – и вот перед нами распахнулась широкая долина, место слияния двух рек: Вахандарья (или просто Вахан) и Памир. Здесь начинается Пяндж, а для нас начинаются крутые подъемы сразу за поселком Лангар и впервые – ощущение затерянного мира. И до этого редкая растительность теперь остается позади, а кишлаков не будет до самого Восточно-памирского тракта. Все больше мы идем пешком, все тяжелее даются очередные 100-200 метровые переходы. Как будто мы уже не на трех тысячах, а на пяти! А солнечная активность, кажется, только возрастает с высотой. Если бы не ручьи, что встречаются довольно часто! А еще шумные стремительные речки, стекающие откуда-то со склонов пика Энгельса.

Одна из них – Акба – настолько глубоко врезалась в склон, что дорога делает почти пятикилометровый крюк, чтобы пересечь ее без потерь высоты. Сама река мутная, но со склона рядом стекает мощный и чистый ручей, а рядом – заброшенный домик дорожников. Вполне подходящее место для стоянки, хотя и в чем-то неуютное – низкий рокот реки давит на психику, непонятно откуда прибежавшая пастушья собака… Хорошо, еще есть пара ходовых часов и к сумеркам мы добираемся к реке Рачив, ставим палатки прямо у дороги, рядом с пограничным столбиком.
 
26 июля
Солнце встает как раз в той стороне, куда мы сегодня направляемся. С места нашей ночевки эти места выглядят, как слегка холмистая пустыня, уходящая куда-то далеко, в самую бесконечность. Поехали.
Получасовой спуск к реке Мац служит неплохой разминкой, нам не пришлось «ишачить» в гору, толком не проснувшись. Около реки опять минуем заброшенный домик дорожника, а я пытаюсь высмотреть дорогу, которая уходит на перевал Мац. Перед путешествием мне пришлось перерыть и просмотреть массу отчетов, книг и Интернет-ресурсов по Памиру – в одной из виртуальных газет была заметка о свежепостроенной «трассе» (ха ха!), ведущей из ущелья Шахдара к реке Памир. Какие-то следы супер-стройки действительно видны, вот только реально убедиться, что дорога есть и идет к перевалу, конечно же нет времени…
Зато мы на Памире, рядом течет совсем уж ручная речка Памир, я кидаю камушки на афганскую территорию, заодно примечая там места для ночевок. Это уже рефлекс, наверное – на «нашей» стороне я тоже то и дело высматриваю «бивачные» площадки, хотя ночевать на самой границе дело все же рисковое. Река тут переходится на лошади без видимых проблем, а имея некоторую сноровку, наверное, можно и «ногами». В подтверждение своих мыслей вижу, как афганец гонит коней на водопой, и те, напиваясь, заходят чуть ли не на самую середину русла…
К обеду вокруг исчезла последняя растительность, задул порывистый ветер, два раза сломался велосипед Андрея, и появились комары. Откуда берутся комары на высоте четыре тысячи метров, была загадка. Поначалу все решили, что это залетные комары, которых принесло ветром… ээ, снизу? Нет, внизу их не было. Ну, значит с окрестных шеститысячников утренним бризом принесло! На том и порешили, намазались диэтил-метил… или как там его… -фталатом и поехали дальше.
А дальше были пара крутых подъемчиков, интересный участок дороги, выложенный булыжником (эксперимент дорожных строителей?), и длинный, несколько километров перед заставой «Харгуш», отрезок песочной трассы, по которой ехать было ну совсем невозможно.
- Да, да! Можно тут остановиться! Заходите в гости! – хором ответили обитатели кошары, напротив которой мы решили поставить лагерь. Песок, подъемы и высота утомили всех и, заметив первое удобное место для ночлега, мы сразу сворачиваем с дороги и устанавливаем палатки на совершенно замечательном лугу около ручья Харгуш. Вокруг нас ходят высокогорные памирские коровы, вечернее солнце освещает великолепный снежный массив где-то на афганской стороне. Если бы еще не высота в 4100 м и подкрадывающийся вместе с сумерками холодок… До нашего первого перевала Харгуш остается еще 9 километров.

0

4

ППП или «Плата за Памирское Плато»

(изначально трактовалось, как «Практически Полный 3.14…»)
27 июля
С самого утра начинаются неприятные крутые подъемы, выкарабкиваться на которые приходится на самых низких передачах, и то с трудом. Слева показалось озеро Карадара, значит до перевала всего 5 километров – подъем становится положе, проезжаем еще одно озеро Харгуш. Высота здесь уже 4250 метров, а окружающие нас вершинки поднимаются выше пяти тысяч. При всем этом ощущения высоты практически не выражены, да и ландшафт никак не говорит о ней.
Пока я ждал Виктора и Дмитрия, забуксовавших на подъеме, подошел старик, поздоровался и попросил чего-нибудь от головной боли. Огромная, в три раза большей его самого, куча колючек за спиной, выражение усталости на лице – люди живут здесь, пасут скот, ловят рыбу в озере Карадара, на высоте почти 4300.
- Пошли, молока попьешь – говорит дед.
- Нам ехать надо, - говорю. Витя с Димой потихоньку уезжают вперед.

 
После второго озера дорога совсем малым уклоном вывела нас на перевал, который мы чуть не проскочили – настолько он оказался слабовыраженным. «Сейчас только двадцатикилометровый спуск до Восточно-памирского тракта, за час проедем» - думал я, когда услышал протяжный вздох за спиной. Оборачиваюсь и вижу Диму, ухватившегося за поясницу и лежащего на своем велосипеде.
- Спина! – говорит он, боясь пошевелиться…
Чудесно… здесь нет никакого транспорта, до трассы, на которой можно поймать попутку, еще далеко… Перевернув Диму на спину, заставляю его сделать несколько специфических движений, чтобы понять степень и причины защемления нерва. Вроде не фатально – даю обезболивающее, аккуратно одеваем корсет на поясницу и медленно начинаем идти вниз. На первые пять километров уходит полтора часа, а высота еще немалая, 4200 м. Но через некоторое время Дмитрию становится легче и он уже может медленно ехать, не делая резких движений и не нагружая педали.
В итоге, еще через три часа мы добрались до тракта. Позади остались:
• интересная долина выше озера Чукуркуль, изобилующая рельефными, пористыми обломками скал;
• само озеро с горько-соленой водой, впитывающее в себя два ручейка и вскармливающее целые тучи голодных комаров;
• безжизненное урочище «Камарутек» (наверное, от слов «комар, утекай!») между озером и трассой.
 
Памирский тракт явно не перегружен транспортом, за два часа мимо нас не проехало ни одной машины. Полупустынный пейзаж с очередным соленым озером невдалеке, волнистой лентой уходящая на северо-восток трасса – все навевало какое-то уныние. Взвесив все «за» и «против», мы разделились на две группы: теперь Витя с Димой едут в ближайший кишлак Аличур (до него 25 км) и там решают вопрос с отдыхом и попуткой до Оша. Мы же (Андрей, я, Денис) – продолжаем идти по намеченной нитке маршрута мимо озер Булункуль и Яшилькуль, завтра также планируя приехать в Аличур. Связь решили держать через милицию в кишлаках.
Настроение паршивое, мы разъезжаемся в разные стороны и вскоре теряем друг друга из виду. Денис опять чем-то недоволен и хочет домой. Приходиться тратить нервы на его успокоение…
- Неужели самое время устраивать истерики? – спрашиваю. Денис молча уезжает вперед, а я начинаю жалеть, что не захватил с собой какой-нибудь предмет для воспитания участников путешествия.
…Старик-рыбак на берегу озера Булункуль любезно предлагает нам переночевать в его вагончике и угощает свежепойманной рыбой.
- В этом озере только осман, а в Яшилькуле, - говорит он, – есть форель.
Жаль, мы не можем отведать форель – осман хоть и очень вкусен, но такого количества костей нет, наверное, ни в одной другой рыбе. К тому же, мы совершили ошибку, став жарить его в казане, а не на сковородке, и в результате получили странного вида рыбную кашу с костями вперемешку.
Напоследок моем посуду в теплом источнике около озера, кормим памирских комаров и любуемся чудесным закатом.

0

5

В темпе вальса

Стараемся ехать быстрее
28 июля
На завтрак поели макароны с рыбой, попрощались с рыбаком и отправились в сторону второго озера. Яшилькуль – озеро завального типа, в него впадает река Аличур, на берегу которой мы будем искать сегодня горячий источник. Вначале дорога идет вдоль живописной протоки, соединяющей оба водоема, а дойдя до высокого обрыва над Аличуром, расходится в разные стороны едва заметными ниточками. На берегу стоит киргизская юрта.
- Саламат сыз бы, ата! Ыссык-булак кайда? – я пытаюсь узнать у появившегося аксакала месторасположение горячего источника.
- Два километр отсюда – старик неуверенно машет рукой вверх по течению реки, отвечая по-русски.
Проехав указанное расстояние по террасе над берегом, мы видим слабовыраженный съезд к реке. Здесь и есть источник!
Последняя «баня» у нас была несколько дней назад в нарзанных источниках Ширгин. Здесь вода погорячее, около 60 градусов, но не минерализованная и попахивающая сероводородом. Ручей бежит по своеобразным ямам с каменистым дном, остывая чем дальше, тем больше. В итоге, каждому достается по яме с его любимой температурой – нужно как следует помыться и постираться, ведь больше горячих источников на нашем пути не будет.
 
Чистые, с накрахмаленными воротничками, мы несемся вверх-вниз вдоль Аличура к одноименному поселку. Дорога петляет по склонам небольшого массива «Ган», вначале прижимаясь к речке, но вскоре уходя от нее через каменистую пустыню к солончакам около нежилого (как значится на карте) поселка Ак-Джар. Развалины этого кишлака, действительно, наводят уныние, и мы немало удивились, повстречав там людей.
А за Ак-Джаром грунтовка вдруг снова рассыпалась на несколько веточек и, погадав над картой, мы выбрали самый короткий выезд на памирский тракт, заодно полюбовавшись замечательным видом на Сассык-Коль. Со стороны это озеро выглядит затерявшимся в песках, но в реальности его питают множество родников и одна маленькая речушка. И уже вечером нам рассказали, что на западном (противоположном от тракта) его берегу есть минеральные источники.
Наш въезд в Аличур был ознаменован встречей с совершенно «пафосным» аксакалом, в настоящем киргизском халате и шапке. Ишак, на котором ехал аксакал, был тоже насквозь киргизский, причесанный и аккуратный. Большую часть населения в Аличуре составляют этнические киргизы. Они в целом также гостеприимны, но их детишки…
 
Если памирские ребята просто стояли рядом, смотрели и тихо перешептывались, то эти заставили нас попереживать за сохранность вещей, пока мы обедали в столовой. Узнаем в милиции, что Витя и Дима уехали в Мургаб, отправляемся вперед, по красивой аличурской долине. Трасса тут не имеет затяжных подъемов и спусков, отдельными флуктуациями выражены небольшие горки, которые только добавляют разнообразия.
После того, как мы пересекли речку Кулан-Кесте в двух километрах от Аличура, начались засушливые места. Точнее вода была все время – справа от дороги, в заболоченной пойме реки. Добывать воду для ужина из болота не хотелось и мы решили остановиться около домика дорожника Джарты-Рабат, хотя можно было проехать еще пять километров до реки в урочище Музду-Айрык-Сой. Однако, нас тут же пригласили в дом и отказываться мы уже не стали.
29 июля
Толком не выспавшись (всю ночь в доме заливался воплями маленький ребенок), фотографирую все семейство на фоне архарьих рогов. Рога диких животных на Памире всегда что-то означают. Ими украшают жилище, с ними фотографируются, отмечают развилки на дорогах, приносят к мазарам. Словом, универсальнейший и совершенно необходимый в хозяйстве предмет. До сих пор жалею, что не прихватил парочку.
Хозяин дома хорошо разбирается в местной фауне, и пол ночи рассказывал нам про местную охоту и прочие достопримечательности. Его рассказ про то, чем отличается баран Марко-Поло от архара, вспомнился мне месяц спустя, когда мы, уже в другом составе, сидели в городе Нарын на юго-востоке Киргизии. В этом небольшом, но уютном городишке, оказалось целой проблемой нанять транспорт по приемлемой цене – так местных водителей избаловали иностранные туристы. Одним из потенциальных арендодателей уазика-таблетки был Чеки, заведующий чем-то в местном охотничьем союзе. Переговоры за уазик не клеились, и он тоже стал рассказывать о зайцах-куропатках и прочей живности.
- Еще у нас в области водится баран Марко-Поло, - с гордостью заявил Чеки.
- А есть ли у вас архары? – поинтересовались мы.
- Архары? Архар – это самка барана Марко-Поло, - с уверенностью поставил точку охотник… Машину у него мы решили не брать.
За развилкой у урочища Боз-Терек начался плавный подъем к перевалу Найзаташ. Ущелье Боз-Терек интересно тем, что в его верховьях (точнее, в соседнем ущелье – Ак-Архар) находится угольный разрез, к которому пробита грунтовая дорога. Можно было съездить и туда, потеряв день на такую экскурсию, но смысла в этом никто не видел.
Толком не поняв, какой из бугров на дороге (а их было не менее двух) является перевалом, начинаем спуск. До Мургаба предстоит сбросить около 800 метров по высоте и этот участок пути, наверное, можно считать самым легким.
- В Мургабе вас кегебисты сами найдут – говорил мне Антон Крупенников, московский велотурист, когда я консультировался у него по маршруту.
Так и случилось – в центре этого города-поселка навстречу выпрыгнул мужчина, поприветствовал нас, и, чуть ли не взяв за руку, привел в местную «контору», где нас «зарегистрировали». Процесс этот представил собой переписывание содержимого наших пропусков на обрывок тетрадного листочка (видимо, для конспирации).

Почти напротив КГБ расположена милиция, там картина повторяется еще раз, кроме того мне объясняют, где остановились Виктор с Димой: нужно проехать по кривой улочке, найти дверь с вывеской «Akted», и спросить там, куда пошли наши ребята. По указанному адресу я получаю порцию недоумения, но оставляю записку для Дмитрия. Еще оставляю записку в милиции и, уже потом, во встречном грузовике. После этого еще час поисков «наших», затем частично выполняем краткий план мероприятий (пообедать, купить что-то к чаю, купить бензин) и покидаем этот «самый высокогорный город Советского Союза».
Нам же Мургаб показался «самым комариным городом Советского Союза». Тут относительно тепло, а широкая пойма реки, на которой стоит городок, является настоящим питомником этих тварей. Впрочем, в долине реки Акбайтал, куда мы свернули, комаров тоже хватало. Только ночной холодок заставил кровососущих «пойти спать». Но мы к этому времени тоже спали – в сотне метров от дороги, на каменистом берегу реки с непонятным названием.
 
30 июля
Как всегда, проехав от места ночевки несколько километров, видим места, гораздо более комфортные. Хоть ночуй повторно! Еще через пять километров справа от дороги видим два домика, это кишлак Рабат-Акбайтал. Из домика выскакивают два больших пса и с радостным лаем долго бегут за Андреем, не обращая внимания на меня и Дениса. Вдоль дороги появляется «система» - пограничная «колючка» и контрольно-следовая полоса. Где-то недалеко уже Китай, а прямо перед нами середина памирского тракта со столбиком «364/364». Около столбика приютился маленький вагончик-столовая, где нам удалось попить чаю, и купить на последние сомони лепешку в дорогу.
 
Издалека подъем на перевал Акбайтал (4655) насторожил. Серпантин крутым подъемом уходил вверх, почти на уровень близлежащих вершин-пятитысячников… Глаза боятся, руки, то есть ноги, делают и вот заезжаем на перевал одновременно с «Камазом» из Челябинска и итальянцем… в общем, из Италии.

Итальянец тоже колесит по Памиру, ночует в кишлаках, а на багажнике его велика, поверх всего барахла, привязан рулон туалетной бумаги. Сразу видно, что человек серьезно относится к путешествиям по Азии! Хотя челябинцы показали всем. Ребята при нас подоставали велосипеды из будки и кинулись осваивать «самый высокий автомобильный перевал Советского Союза». Успеваю с ними договориться, чтобы подбросили Виктора и Диму, если те до сих пор в Мургабе, а с попутным москвичем передаю еще одну записку в милицию комаринного города.
За Акбайталом как-то сразу все испортилось. Ухудшилась погода, дорога обрела обличие «стиральной доски». Двадцать километров этой «стиралки» чуть не стерли все хорошие впечатления от предыдущих дней, наши зады были готовы развалиться на части, а велосипеды не разломались только благодаря Аллаху. Наконец, появляется асфальт, мы пьем чай в гостях у гостеприимной семьи киргиза-дорожника и вылетаем через небольшой перевальчик в долину озера Каракуль. Поднятая на высоту 4000 метров, эта долина необычайно широка, и солнце здесь садится очень поздно, даже окружающие озеро хребты (Заалайский, Сарыкольский, Музкол и Зулумарт) не в состоянии заслонить последние лучи. Так мы и едем, освещаемые почти горизонтальными лучами заката, а тени, пародируя наше движение, бегут вместе с нами рядом с трассой.
Ночевать решили не доезжая десяти километров до поселка Каракуль, в полусотне метров от дороги. Остановиться около воды не удалось - русло ручья, который течет с синеющих неподалеку ледников, пересохло. Забавно, что час или два назад здесь шел целый поток, это было видно по мокрому песку, промоинам и мелким лужицам. В итоге вода нашлась в большой луже под мостом, и уже скоро в котелке уютно булькала вечерняя вермишель, а над горами поднималась великолепная желтая луна в окружении тающих после непогоды облаков.


 
31 июля
Утром в ручье появляется вода, что немало удивляет, ведь ночью не было дождя, а мороз был вполне ощутимый. Словно в сказке, вода на наших глазах исчезает сразу после того, как мы наполняем котелки и бутылки. Чудеса. Видимо, сказывается особенность местной почвы – песчаная поверхность и вечная мерзлота на глубине… Отъезжаем от стоянки пол километра, песок вдоль дороги сменяется щебнем, с гор бежит непересыхающий, судя по всему, ручей, а колючая проволока опять подбирается вплотную к дороге.
Перед кишлаком Каракуль – пограничный пост. Капитан таджикских пограничных войск вручил мне записку Димы и Виктора, судя по которой у них все хорошо и сейчас они уже кушают Ошский плов. Мы же сидим в шоферской столовой, что за кишлаком, едим странную похлебку, сваренную прямо при нас из «всего, что было», и общаемся с подоспевшим итальяшкой и целым гаремом мургабских теток-коммерсанток. Тетки жалуются на злых таможенников, смеются, то закрывают лица платками, то предлагают сфотографировать их. Итальяшка рассказывает о своих суперпланах, пугает теток фотоаппаратом и выпрашивает у меня двух-километровку Алайского хребта. Даю ему карту и рассказываю про перевал Джиптык. Если уж нам не суждено там побывать, то направим туда нашу разведку!
Пол дня ушло на созерцание озера с разных сторон, дорога плавно его огибает и уходит к перевалу Уй-Булак (4240 м), за которым лежит долина Маркан-Су. Вообще, Каракуль - самое большое озеро Памира, площадь его водного зеркала около 380 кв. км, а максимальная глубина - 238 м.

Расположенное на дне огромной, ныне бессточной котловины, озеро имеет горько-соленую воду.
Все время, пока мы поднимались на перевал, вокруг озера и окружающих вершин носились снеговые тучи, дул ветер в морду, даже что-то слегка сыпало нам на головы. А когда решили бросить последний взгляд на Каракуль, ветер вдруг стих и выглянуло солнце. Пятиминутный отдых закончился новыми порывами ветра и кусочками льда из пролетающей мимо тучи. Сразу стало холодно и неуютно, сразу стало понятно, насколько климат южнее хребта Музкол отличается от здешнего. Стоило только проехать Ак-Байтал!
Макркансу оказалась долиной если не «тысячи ветров», то долиной одного злого пронзительного ветра, который все время дул в морду, заодно поднимая столбы пыли, очевидно, чтобы забить ею наши глаза и дыхательные пути. В результате 15 километров дороги с легким уклоном вниз превратились в изнурительную трехчасовую борьбу с ветром. Вкупе с полным отсутствием вокруг какой-либо растительности, воды и укрытий от ветра, рассчитывать на отдых, увы, не приходилось. Оставалось только пилить и пилить – теперь уже по плавно поднимающейся стиральной доске к перевалу Кызыларт (4340 м). Уныло-серые пейзажи Маркансу сменились пестрыми красно-зелеными видами южных склонов Заалайского хребта, но ветер практически не ослаб, задувая, правда, уже нам в бок. Это было уже огромным плюсом – дуй ветер настречу, не выбраться нам из Маркансу.

Недолгий пограничный контроль (пост находится под перевалом, на высоте около 4250 м) и мы наконец-то достигли Киргизии, впереди нас ждал неторопливый спуск по раздолбанной дороге в Алайскую долину. Не доехав считанные километры до поста Бордобе, мы остановились в подножии склона около ущелья Кызылсай (3680 м). Здесь уже тепло, даже мелкий моросящий дождик не шибко расстраивает. Но уже появляется какое-то, не до конца осознанное ощущение тоски –теперь Памир позади.

0

6

"Дай подарок"

Мы в Киргизии - здесь уже другие нравы
01 августа
Под продолжающимся с вечера дождиком спускаемся к посту Бордобе. Это киргизский пограничный пост, и здесь просто тропики в сравнении с таджикским постом перед Кызылартом. Сержант некоторое время крутит в руках наши паспорта, вопросительно смотрит на меня, что-то нечленораздельно мычит, возвращает документы – «езжайте».
 

Еще каких-то пять километров и вот Алайской долина! Становится совсем тепло, дорога относительно сносная и можно по ходу дела крутить головой по сторонам. Вид, однако, довольно однообразный – луга, уходящие за горизонт, редкие стада овец и низкие кучевые облака над окружающими горами. Немного разнообразия добавляет препирательство с ушлым «охранником шлагбаума» на мосту через реку Кызыл-Су…
- Дай подарок, а?! – заладил здоровый детина в камуфляжных штанах.
- Да нету у нас ничего! – как-то нерешительно отвечает Денис, провоцируя этого деятеля ныть дальше.
- Ну подари насос, ладно? – тут уже пришлось отбиваться от ушлого шлагбаумиста всем вместе.
Но едва мы успели отплеваться после одного «клоуна», как через километр от моста появились другие – выбежавший из погранзаставы солдат (на самой дороге около части шлагбаума нет) предложил нам пройтись к командиру для проверки. Проверка состояла из довольно грубых «наездов» с умиротворительным пожеланием счастливого пути по окончании звонков непонятно куда и зачем. Потеряли час времени.
Дальше – еще смешнее. После обеда в кафе поселка Сары-Таш, я подъезжаю к местному сельсовету, где заодно расположена милиция – мы страстно желаем соблюдать Закон независимой республики и зарегистрироваться сейчас же. Но, увы – сегодня воскресенье и все закрыто.
- Ээй! ком хее! Ду ю вонт тии? Милиция клоузед! – машет рукой ковбойски приодетая девица из-за забора.
- Тхенкс, ви маст гоу. По русски понимаете? – говорю я, проходя мимо.
- Милиция закрыта, ты должен остаться завтра! Регистрация, печать. Завтра вас проверять! Печать нет, вас штраф. Ю кэн гоу май хоум, тии, слиип. Печать туморроу! – засыпает меня англо-русской смесью девица, хватая за рукав.
Бррр…! Поспешно сваливаем из Сара-Таша, и с ходу (лишь бы не догнала нас странная киргизская красавица со своими «печать» и «гоу хоум») заезжаем сначала на перевал 40-летия Киргизии (Хатынарт) (3554 м), а потом Талдык (3630 м).
На долгих серпантинах перевала Талдык думаешь только об одном – «хорошо, что мы едем вниз». Мы теряем около километра по высоте и оказываемся у истоков реки Гульча, вдоль которой нам ехать около сотни километров. Долина Гульчи довольно густонаселена – через каждые 8-10 километров встречаются поселки. В первом же аиле «Ак-Босого» нас закидывают камнями маленькие детишки, по пути выстраивая «живые цепи» на дороге. Видимо, неудачу артиллерии они пытаются компенсировать взятием нас в плен.
Пошел холодный неприятный дождь, и мы, едва заметив, как кто-то машет нам рукой около юрты неподалеку, тут же с радостью приняли приглашение. Попив чай у семьи из Оша и отогревшись, решаем спускаться дальше. Еще светло, к тому же хочется тепла, а здесь, в Ак-Босого, температура стремительно бежит к нулю. Уже в сумерках мы проехали красивые ворота из красных скал, аил Арчалы и свернули в сухой лог справа от дороги. Цирк продолжился…
- «Цок цок цок цок» - послышались звуки копыт на противоположном склоне ущелья. Как в голливудском кино, на фоне гаснущего небосклона появились две фигурки – всадник и пеший.
- Эээй, …(далее по киргизски), - послышались женские крики. Видно, нас выдали огни фонариков и теперь мы как на арене. Склоны – трибуны, зрители – ишак и две женщины, судя по голосам.
После двадцатиминутных воплей, преимущественно со стороны аборигенов, наконец все затихло, и мы в дремоте залезли в палатку…
- «Цок цок цок…» - послышалось у самой палатки.
Мы затихли.
- Прииивеет, - немного протяжно и смешно пропел женский голос.
Решив не играть в эти игры, мы сделали вид, что спим и, подежурив еще екоторое время, действительно заснули.
02 августа
Место нашей ночевки, как выяснилось на утро, было хоть и в весьма живописном уголке, но буквально в пятиста метрах от аила, расположенного за перегибом склона над нами. Кругом – уютные заросли арчи, в глубине ущелья высокие скалистые вершины красноватого оттенка и замершие на их уровне облака. Здесь нет елового леса, зато местная арча с изумительной точностью повторяет форму Тянь-Шаньских елей, уступая им лишь в высоте.

Дорога практически все время идет вниз, ландшафт очень контрастный – сочетание красных скал, зеленых склонов и синего неба очень живописно. Но даже такое «катание с горки» в конечном итоге весьма утомляет и через 70 километров в поселке Гульча мы заваливаемся в кафе на плотный обед, предварительно наведавшись в местную милицию за регистрацией (безуспешно, т.к. нам предложили зарегистрироваться в Оше). Во время обеда девушка-официантка выплясывала под песни «Modern Talking» на киргизском языке, что выглядело очень забавно.
Гульча (Гульчо) представляет собой довольно большой поселок, в котором есть даже трехэтажные дома, почта, телефон-телеграф и несколько недорогих кафе. Вот местный базар мы так и не нашли, что впрочем, было не очень актуально – мы торопились пройти перевал Чийирчик (2400 м), а на него ведет нудный 20-ти километровый подъем с уклоном дороги в 5-10%.
Угрохав на путь к Чийирчику три часа, получаем массу информации об окружающей нас местности, отношении местного населения к туристам и количестве производимого здесь кумыса на душу населения. Взбираемся на перевал уже мокрые от начавшегося дождя, укрыться совершенно негде, с лотков у дороги продают только кумыс и его производные. Мы уже злые и замерзшие, Денис нервничает и хочет сегодня же добраться до Оша и погрузиться в маршрутку до Бишкека. Андрей отбивается от навязчивой девицы, выпрашивающей у него подарок. «Ну дай подарок, тебе жалко что-ли?!» - в сочетании со вчерашним нытьем алайских джигитов такое поведение уже видится правилом. Еще одно впечатление дня - разгуливающие между аилами «представители друдоспособной части населения», держащиеся за ручки и пьяные молодые парни, спящие прямо на обочине дороги…
Надеждам спуститься с перевала в теплую долину оправдаться было не суждено – с потерей высоты дождь становился только сильнее и холоднее, а мест для бивака не обнаруживалось и вовсе. Если Перевал и его подножия представляли собой «чабанскую мекку», усыпанную юртами и стадами овец, то в нижняя часть долины реки стала больше похожей на одну длинную поселковую улицу. …Волшебным образом у меня лопается камера на заднем колесе и это заставляет обратить внмание на единственно пригодный участок для ночевки в полусотне километров до Оша.
- Ээ, что сломался?! Грузись, поедем в город! – говорит приостановившийся водитель «москвича».
Прошу его догнать Андрея (он уехал на 200 метров вперед и скрылся за поворотом) и сказать ему, чтобы возвращался сюда. Побродив между зарослями барбариса, наконец находим относительно ровную площадку и устраиваемся на ночлег.

03 августа
Итак, до Оша осталось каких-то 45 километров пути, поэтому с утра особо не торопимся, и устраиваем капитальную чистку великов и уничтожение ненужных предметов снаряжения путем предания огню. К таковым были отнесены: тряпки, старая футболка, развалившиеся кроссовки, куча хлама неопределенного назначения (надо же было везти с собой всю дорогу!)… То ли нас было видно со склонов, то ли с дороги, но «на огонек» вскоре пришли: чабан, конь, ишак, два мальчика. Все пять субъектов стояли вокруг и молча смотрели, как мы драим велосипеды и бросаем в костер остатки мусора.
«Лучший способ защиты - нападение» решили мы. Денис отдал чабану ждавшие своей участи кроссовки и китайский тент, кторым мы укрывали вещи на стоянках, а я раздал детям узбекских карамелек, купленных еще в Душанбе. Зрители удалились.
Солнечная погода, накатистый подсыхающий асфальт не оставили нам шансов сколь-либо задержаться в предгорьях Алая. И вот мы уже колесим по Ферганской долине, среди бесконечных хлопковых полей, отогреваясь после вчерашнего холодного душа.
Практически до самого Оша дорога идет под уклон, в пригородных поселках продают дыни и арбузы, все больше становится транспорта и нам все чаще приходится двигаться по обочине. Две больших буквы «ОШ» символизируют завершение активного участка путешествия, сопровождаемое нашим тройным вздохом «О» - OIII.
Плотно обедаем в кафе в центре города и расстаемся – теперь мы с Денисом уезжаем на маршрутке в Бишкек, Андрей же продолжит свое путешествие на велосипеде до самой Алма-Аты, на что уйдет у него еще целая неделя.

Ош – Алма-Ата
Четырнадцати часовой перезд из Оша в Бишкек утомил более любого ходового дня, и совершенно вымотанные мы останавливаемся у Сергея Криворучко, нашего товарища в Бишкеке. Еще месяц назад он планировал ехать с нами, но увы – в последние дни все пошло не так и наши киргизские участники дружно отказались от похода. Здесь, у Сергея, нас уже ожидает Виктор. Они с Димой добрались сутками раньше, три дня до этого отдохнув в Оше.
Два дня спустя, как следует отдохнув, и мы грузимся на автобус Бишкек-Алматы, который возвращает нас в унылую обыденность серых городских будней. Поход завершен, но остается резкое ощущение какой-то незавершенности, причины которой и в вынужденном разбиении группы, и в недостаточно комфортном микроклимате, царившем в нашей «сборной». Что ж, c’est la vie…
Звенящая тишина высокогорья, улыбки и гостеприимство людей, с которыми нам довелось повстречаться, огромный ошский базар, своеобразие местных забегаловок, ушлые водилы маршруток – сейчас отрывки увиденного сплелись в пестрый конгломерат воспоминаний, из которого уже не вырвешь плохое или хорошее, тяжелое или восторженно-легкое . Но достаточно закрыть глаза и поднимается яркое солнце, медленно плывущее над затерянным в дымке Ферганской долины Алайским хребтом. Хребтом, за которым остался уникальный и интереснейший район нашего похода – Памир.

0

7

Технический отчет

(Составил Андрей Башкатов)
17 июля
На этот день нами был запланирован вылет из Душанбе до Хорога (билеты у нас были уже на руках). Но, как оказалось, с 12 июля полеты из-за погодных условий были отменены, а сегодня дали два рейса Як-40, и только для пассажиров с билетами за 12 и 13 число. Ждать своей очереди, а погода опять может быть нелетная, не стали, сдали билеты и договорились с водителем УАЗика «Скорой помощи», по-ихнему «таблетка», о заброске в Хорог. Сторговались за 150 сомони с человека
В 15:00 выехали из Душанбе. За окном мелькали красивые пейзажи, и если бы не ограниченность во времени, то выход на маршрут можно было бы начать прямо из Душанбе.
Вдоль дороги иногда попадалась брошенная военная техника (танки, транспортеры) со времён гражданской войны 1992-1995 годов.
В 20:00 начало быстро темнеть. Остановились в чайхане на ужин с пивом (разливным). Там и заночевали, кто в машине, а кто и прямо на улице под навесом.
18 июля (14 км)
Встали в 4:30, и сразу в дорогу. При подъеме на перевал Хабуработ (3253м) встретили две палаточные стоянки велотуристов. Перевал проезжали в облаках. На спуске с перевала – все вокруг – «горная сказка». После спуска первый погранпост.
Въехали в селение Калаихум (1270м) на реке Пяндж. По Пянджу на протяжении многих километров проходит граница с Афганистаном. В селении узнаем, что дорога в 60 км от Калаихума завалена и для проезда закрыта. В то время там велись взрывные работы по расчистке завала. Водители нашей машины пообещали нас пересадить на другой стороне завала в такую же «таблетку». Завал мы преодолели пешком (не без риска, т.к. сверху летели камни), и пересели в другую машину. Не проехав и километра, она «вдруг» сломалась. Нисколько не удивившись, мы принимаем решение «встать на лыжи» и дальше добираться своим ходом.
Проехали около часа (минуя погранпост в Даштаке) и встали на ночевку на окраине кишлака Бунига в саду одного из дворов.
19 июля (68 км)
Встали в 6:00. После завтрака, на десерт, абрикосы, добытые в саду через дорогу.
Выехали в 9:00. Солнце уже начало припекать, и мы, купаясь в его лучах, скинули с себя футболки. Дорога – асфальтовая с участками щебня лепится к прибрежным скалам, местами подходя к воде. Хорошо виден афганский берег. Дороги по афганскому берегу нет, но по скалам вьется тропа. Через несколько километров, на реке Ванч, проезжаем очередной погранпост. Здесь нас предупредили, что с голым торсом в кишлаках находиться не принято, а особенно в присутствии женщин. Мы безропотно одеваемся. Конечно, в чужой стране надо чтить ее обычаи.
Весь дальнейший путь проходит по дороге зажатой с обеих сторон высокими горами. Дети на афганской стороне, завидев нас, приветствуют свистками, условной стрельбой из пальца и бросанием камней в нашу сторону. После 50 км пути (15:30), обед в тени дикорастущего сада с абрикосами. Абрикосов поели на славу. Природа не балует разнообразием, используется каждый клочок земли пригодный для земледелия, поэтому найти место под палатку довольно проблематично. Самый простой способ – напроситься кому-нибудь в сад, поэтому в 19:00, проезжая по кишлаку Шидз, не смогли отказаться от предложения остановиться на ночлег во дворе одного из домов. Хозяин дома, учитель по профессии, устроил нам очень хороший приём. Импровизированный «стол» был накрыт прямо в саду. Помимо традиционного чая и прочих скромных яств нам была предложена местная самогонка из тутовника, больше напоминающая вино.
20 июля (77 км)
Встали в 6:00. Хозяин опять проявил чудеса гостеприимства – организовал нам завтрак, дал в дорогу большой пакет сушеного тутовника, так что нам даже как-то было неловко. По общему мнению группы, решено было отблагодарить хозяина некоторым количеством сомони. Но даже их он отказывался брать, пока мы не раздали их его детям.
Выехали в 8:20. В Рушане (1981м), стоило нам остановиться, чтобы зайти в магазин, как подошел представитель Службы Безопасности и попросил пройти с ним для регистрации. Ещё подходили местные жители и приглашали к себе уже на чай. Через 4 км на реке Бартанг – погранпост. В 14:30 обед (61 км) под ореховым деревом.
19:00. Не доезжая 16 км до Хорога, встаём на ночевку на пригорке над дорогой, на территории сада. Место для стоянки почти идеальное – дорога рядом, под нами, а нас с неё не видно. Но зато, как оказалось, видно хорошо сверху, где находилось несколько жилых домов, к одному из которых и относился этот сад. Тутовника тут было много. Вечером, когда уже стемнело, нас «проведали» хозяева сада. Они же (молодые ребята), пришли утром, и угощали нас абрикосами, правда, собранными перед визитом к нам прямо с земли. Ночь прошла спокойно, только под утро одна из палаток оказалась подмоченной, так как хозяева чуть раньше пустили воду для полива сада.
21 июля (61 км)
Встали в 6:00. Выехали в 8:00. В 9:00 в Хороге (2170м). Зашли на рынок, для пополнения продуктов, прошли регистрацию в милиции, и снова в путь.
Замечено: если в Душанбе мужское население приветствует друг друга объятием, то в Хороге – рукопожатием с поцелуем руки приветствующего.
Обед в чайхане кишлака Пиш с яичницей. Меню ограничено: яйца жареные, вареные вкрутую, всмятку и еще тушенка, плюс иранские шоколадные конфеты (по нашему – ириски). Позднее к нам подошли представители местного населения, и приглашали на благотворительный обед.
Доезжаем до кишлака Андароб (2450м) и сворачиваем в сторону от Пянджа, где после 7 км подъема к 17:00 въезжаем в курортный поселок Гармчашму. Здесь находятся горячие сероводородные источники с купальнями. Останавливаемся в недостроенном кафе, предложенным заведующим одного из корпусов санатория. Он же организует нам бесплатное купание в лечебном источнике и провожает до минерального источника Нарзана.
В течение дня проехали небольшие перевалы Тургак, Мирилок.
22 июля (84 км)
Встали в 6:00. Нашли хозяина кафе, чтобы расплатиться за ночлег и купание, но денег с нас он брать не стал, а наоборот дал еще лепёшку в дорогу.
Выехали в 9:00. Возвращаемся в Андароб и продолжаем путь вдоль Пянджа. Перед въездом в райцентр Ишкошим проехали погранпост с автодорожным мостом на Афганистан. В 18:00 въехали в Ишкошим, где прошли регистрацию.
В 20:00 в 7-ми км от Ишкошима встали на ночёвку во фруктовом питомнике за каменным забором.
В течение дня проехали небольшие перевалы Нуонуне, Колуке, Оттохорог.
23 июля (62 км)
Встали в 6:30. Выехали в 9:30. Пошли снежники (снежные вершины).
Обед через 46 км в 15:00 у дороги в ущелье горной речки.
В Птупе долго решали – согласиться на приглашения остановиться на ночлег в одном из дворов или ехать дальше. Решились на второе. Не проехали и километра, как на спуске падает Виктор, угодив передним колесом в песок. После оказания первой медицинской помощи, т.к. Виктор получил несколько царапин и ссадин, и испытал нервный шок, принимаем решение - остановиться в Птупе. Ночевали в доме гостеприимного хозяина, который устроил нам шикарный ужин под водочку.
24 июля (31 км)
Отъехали 1,5 км, и, оставив велосипеды на двоих, втроём пошли на радоновый источник на реке Ямчун (3260м). Идти надо было в гору несколько километров (~ 4) мимо развалин крепости Кафиркая. По мере набора высоты, открывались красивые виды (снежных вершин становилось все больше). По пути Денис так же сумел разглядеть на дороге парочку рубинов. Видимо добра этого в здешних местах много, но только «ценности» здесь другие. Источник оказался горячим, так что можно было чередовать приём горячей «ванны» с холодной (р. Ямчун).

Когда спустились с источника «попали на чай», который устроили, прямо на улице, местные жители. Они же пригласили нас на благотворительный обед в школу, но день уже был в разгаре, а отмеренных километров за спиной ещё нет, поэтому мы отказываемся от дарового обеда и трогаемся в путь. Ехали мы не быстро, и через 15 км во Вранге останавливаемся на обед в чайхане. После обеда проехали ещё столько же – ночевка в купальне источника Ширгин. Источник горячий, поэтому заодно устроили постирушки. Незапланированная полудневка оказалась, как нельзя, кстати.
25 июля (46 км)
Выехали в 9:00. Через 16 км Лянгар (2890м). Здесь от слияния двух рек Памир и Вахандарья берет свое начало Пяндж. Дальше нам ехать вдоль одной из них – вдоль Памира. В Лянгаре – чаёвничали во дворе местного жителя. После Лянгара дорога пошла круто вверх, и так в течение двух дней. Как в последствии оказалось – это были самые «тяжелые» дни похода (не считая пресловутой Маркансу – «долины смерти», которая ждала нас впереди). С набором высоты стал меняться пейзаж, всё больше напоминая «марсианский». В 19:30 остановились на стоянку (3700м) недалеко от пограничного столба, а впрочем, другого подходящего места и не было. Ночи стали прохладными (утром около пяти градусов тепла).
26 июля (41 км)
Не мой день: сначала порвался тросик заднего переключателя – пришлось заменить его на новый; потом лопнула стойка багажника – потребовался ремонт «трёх спиц» (пожертвовали тремя спицами, бечевкой и клеем); а «под занавес» дня из-под разболевшегося ногтя пошёл гной – ошпаривал кипятком. Все неприятности были преодолены при непосредственном участии руководителя группы – Димы Супонникова. Надо сказать, что Дима успевал опекать всех.
К 19:00 добрались до заставы Харгуш (3950м). Отъехав километра два, встали на ночевку возле речки недалеко от жилого дома. После ужина ребята пошли в гости «на чай» к хозяевам дома, а я после такого «насыщенного» дня хотел только одного – чтобы он скорей закончился, что я и предпринял без промедления.
27 июля (51 км)
Выехали в 9:00. От вчерашних неприятностей остались лишь воспоминания. Жизнь опять прекрасна – дорога медленно, но верно идет в гору. Через 9 км перевал Харгуш (4344м). Фото на память и снова в путь. Теперь дорога пошла вниз, все 22 км, до выезда на Памирский тракт. На перевале у Димы Щеняева разыгрался застарелый радикулит. Дальнейшее его участие в походе оказалось под вопросом. Выйдя на Памирский тракт, по всеобщему согласию, мы принимаем решение – разделиться на две группы: Дима с Виктором будут ехать по Памирскому тракту в Аличур, чтобы поймать попутку в Ош, а мы уже втроём продолжаем намеченный ранее маршрут – через озеро Булункуль. Распределив продукты, мы расстались.
В 19:30 – на озере Булункуль (3800м). Ночуем в вагончике у рыбака. На ужин жарим рыбу (осман) без чешуи, и, конечно же, пьем айран, любезно предоставленные хозяином. Внутри вагончика на стене висит календарь за 2003 г. из разворота газеты «Голос Таджикистана» с портретом Сталина.
28 июля (78 км)
Встали в 7:00. Поехали к реке Аличур на поиски горячего источника. Источник нашли через 3 км от устья реки (в 100 м от его русла). Отыскав место приемлемое по температуре воды для принятия ванны, помылись и побрились. По долине Аличура пришлось ехать 38 км прежде чем вышли на Памирский тракт. Пейзаж долины всё такой же – «инопланетный»: пустынные холмы различных цветовых оттенков. Ещё 8 км по тракту и обедаем в чайхане кишлака Аличур (3860м) (шурпа, манты, ячье молоко). Один из местных жителей дал нам в дорогу полуторалитровую бутылку молока. Население в Аличуре - это таджики и киргизы (50 на 50). После обеда катиться легко, местами разгоняемся до 30 км/ч, притом, что едем вверх по течению реки, и всё это благодаря попутному ветру. Ночуем в доме у киргизов. А сначала был ужин с различными «национальными блюдами». Наелись и напились чая до неприличия («как антипкины щенки»).
29 июля (111 км)
Встали в 7:00. Утром вода в лужах покрылась ледяной коркой. Легкий завтрак, фото на память и в путь. Ветер попутный. Едем, не напрягаясь, и через 23 км незаметно оказываемся на перевале Найзаташ (4314м). За ним длинный пологий спуск, почти до Мургаба (это 53 км). По дороге заметили, что у Дениса одна покрышка перетерлась по бокам (кажется, это была NOKIAN). Пришлось заменить на другую. «Преодолев» перевал Джаманталь (3900м) в 14:00 мы в Мургабе (3586м). Перед ним проехали пост. В Мургабе была регистрация в ФСБ и МВД, и обед в чайхане. После Мургаба ветер изменился на встречный. Ночевали в 33 км от Мургаба. Палатку поставили в сухом русле горной речки (3850м) впадающей в реку Акбайтал (Южный). Вечером поднялся сильный ветер, но к утру он стих.
До этого дня светозащитными очками я почти не пользовался, за что и поплатился - весь день слезились глаза (солнце и ветер сделали своё дело). Теперь я их снимал только, когда спать ложился.
30 июля (88 км)
Весь день ехали против ветра. Полдничали в доме, стоящем на символической километровой отметке 364/364, с чаем и лепешкой. Здесь нас нагнал итальянец, путешествующий в одиночку (из Пакистана через Памир и Киргизию в Китай). В течение двух дней мы ехали с ним, обгоняя друг друга. Преодолев с утра 40 км, мы – на перевале Акбайтал (4655м) – самой высокой точке маршрута. Дорога идет вниз, но состояние её такое, что сильно не разгонишься (крупные камни). Через 30 км в Музколе мы приглашены в дом на чай со сметаной и айраном. Дальше начался асфальт. Не доезжая 15 км до озера Каракуль (3914м), встали на стоянку возле русла реки, обозначенной на карте пунктиром. Русло было сухим и воду для приготовления ужина пришлось поискать.
31 июля (83 км)
Утром было +3. Каково же было наше удивление, когда увидели, что вода в реке появилась, как ни в чем не бывало. Завтракать решили в Каракуле. Перед Каракулем проехали пост. В чайхане опять встретились с итальянцем. На подъеме от озера открываются прекрасные виды заснеженных гор. Перед перевалом Уйбулак (4232м) в небе вокруг ходили дождевые тучи, но дождя так и не было. Весь день опять ехали против ветра. Проезжая Маркансу (Долина Смерти) (3980м) пришлось приложить много усилий. Место это красивое, но ветер там ледяной пронизывающий, так что ехать приходилось с трудом. В воздухе висела непроницаемая пыльная мгла. После Маркансу трёхкилометровый взлёт на перевал Кызыл-Арт (4336м) – граница с Киргизией. Проезжаем погранпост и расстаемся с итальянцем (у него виза со следующего дня, и здесь его задерживают до утра). Проезжаем вниз 12 км по разбитой машинами дороге (дня два назад здесь прошел дождь со снегом) и уже в темноте (после 21:00) ставим палатку.
1 августа (73 км)
Проехали пост (уже киргизский) в Бордобе. При въезде в Сары-Таш (3155м) был ещё один шлагбаум, но ребята при нём – гражданские. Обед в Сары-Таше. Берём связку из двух перевалов Хатынарт (3541м) и Талдык (3615м), при встречном ветре. Спуск – длинный серпантин, такой длинный, что пальцы рук затекают от постоянного торможения. После серпантина дорога идет вдоль реки Гульча. Пока спускались по серпантину, небо затянуло тучами, и пошел мелкий дождь. Ехать под дождем, хоть и под горку, оказалось не так приятно, поэтому, когда с одного из дворов, проезжаемого аула, нам махнули рукой, приглашая к себе, мы, не раздумывая, приняли приглашение. Чай пили, разговоры говорили…, а там и дождь закончился. Проехали ещё около часа, в поисках стоянки, и встали в 66 км до аила Гульча на постой. Т.к. уже стемнело, «стол» решили не сервировать. Со сбросом высоты, заметно стало теплее.
2 августа (109 км)
Первую половину дня ехали вдоль Гульчи (реки) до Гульчи (аила) (1542м), преимущественно вниз. Живописная долина вдоль зелено-коричневых гор, обрывов и скал. Альпийская растительность. Обед в кафесси (кафе) традиционен: яйца жареные и яйца всмятку. Слушаем песню Modern Talking на киргизском языке. После отдыха едем на перевал Чийирчик (2406м). На перевале нас застал дождь, и пока спускались, промокли до нитки (а ведь на мне было две ветровки). Пока искали место под палатку, на холме возле дороги, дождь прекратился. До Оша оставалось 45 км.
3 августа (52 км)
С утра сушили промокшие от дождя вещи. Денис с Димой разожгли «прощальный» костер, с сожжением использованных и пришедших в негодность вещей. Вещи, которые сжечь не успели, были розданы подошедшему местному населению.
Выехали в 11:00. За оставшиеся километры до Оша от гор и следа не осталось.
Обедаем в кафе, и я расстаюсь с ребятами на автовокзале. Дальше они едут до Бишкека на маршрутном такси (по плану), а я продолжаю наматывать на своё колесо километры.
 
Некоторые заметки
Немного о людях, встречавшихся мне и об их быте. При любой нашей остановке вокруг нас немедленно собиралась толпа ребятишек. Они просто стояли, с любопытством разглядывая нас. Люди постарше, встречавшиеся нам, были все безукоризненно вежливы и гостеприимны. Они буквально тащили нас к себе в гости и предлагали от чистого сердца все, что было. Хотя живут они очень бедно. Одеваются они, кто во что горазд, одежда штопанная - перештопанная, залатанная, в общем «времен очаковских и покоренья Крыма». Живут они в основном тем, что сами произведут. В кишлаках, как и в российских деревнях, остались в основном старики, старухи, женщины и дети. Мужчины – на заработках (чаще всего в России). Из профессий доминирует – учитель. Сейчас государству помогает потомок Али (двоюродного брата пророка) и Фатимы (дочери пророка) принц Карим- шах Ага-хан IV. Окончив Гарвардский университет, и, получив прекрасное образование, он активно участвует в создании благотворительных фондов. На въезде в каждый кишлак стоит щит с указанием названия кишлака и города в Европе, который шефствует над ним. Фотографию Ага-хана IV можно увидеть почти в каждом памирском доме на самом почетном месте. На пологих склонах холмов почти около каждого кишлака выложены белыми камнями огромные буквы на английском языке «Добро пожаловать, Ага-хан». Во времена экономической изоляции Памира (в 1992-1995 годах), явившейся следствием гражданской войны в Таджикистане, благотворительный фонд Ага-хана IV наладил поставки гуманитарной помощи в этот регион. Пару раз в разных местах нас приглашали на такой благотворительный обед. Он проходит в основном в школах, и туда может зайти каждый желающий.
Памирские дома – без крыши, т.к. климат очень сухой. Все стены снаружи и внутри обмазываются глиной, а пол в жилищах делается земляным. Зимой на нем расстилают солому, а поверх нее - кошмы, паласы и шкуры животных. Крышу же с древних времен принято устанавливать на пяти столбах. Эти столбы, названные в честь шиитской пятерки (Мухаммед, Али, Фатима, Хасан и Хусейн), способны удержать крышу даже в случае разрушения стен при сильнейшем землетрясении. В доме держат рога горного козла (архара) для защиты от всякой нечисти, как талисман. Комната со столбами является центральной (еще относительно недавно она была единственным жилым помещением), к ней примыкают постройки поменьше.
Памирский дом - это жилище большой патриархальной семьи, в нем одновременно живет несколько поколений семьи. Жилые ячейки - части нар, выделяемые для брачных пар, не отделены одна от другой, но это особенно никого не смущает. Центральное место в доме занимает очаг, который служит для обогревания дома, приготовления пищи, а также для выпекания хлебных лепешек на его раскаленных стенках.
В памирском доме, прежде всего, поражает деревянный сводчатый потолок "чорхона". Он представляет собой квадратные ярусы, уменьшающиеся кверху в размерах, причем углы каждого последующего яруса упираются в середину основания предыдущего. Венец этого сруба, имеющий в поперечнике около 0,75м, служит для выхода дыма, а также для доступа света и воздуха. Это отверстие называют "руз". На ночь его закрывают для сохранения тепла.
На стенах центральной комнаты памирского дома можно увидеть фотографии членов семьи, а также изображения святого Али, Ага-хана IV, Сталина и действующего президента.
Диме Супонникову довелось побывать на мукомольне. Сделал отличный, на мой взгляд, снимок. Даже, не присутствуя там, я ощутил дыхание седой древности, в памяти всплывают картинки из учебника истории. Кажется, жизнь там остановилась, законсервировалась. Она неизменна, как и окружающие их горы.
В целом, ситуация в регионах, где проходил наш маршрут, спокойная и стабильная. В отношениях с местным населением никакой напряженности не возникало. Хочу выразить благодарность всем тем, кто с такой теплотой и доброжелательностью к нам относился (хоть эта благодарность и безадресна). Можно сказать, что здесь путешествовать безопаснее, чем по России, но требуется хорошая физическая подготовка. Нельзя также забывать о том, что при длительном пребывании в высокогорье требуется уделять внимание высотной акклиматизации.
И в заключение:
…Я счастлив и нем
И только немного завидую тем,
Другим, у которых вершины еще впереди.

Приложения

Приложение 1: состав личного и группового снаряжения

Личное снаряжение участников:

1. Велосипед с оборудованием: багажник, фонарь, катафоты
2. Рюкзак велосипедный
3. Шлем
4. Очки  ветро- солнце-защитные
5. Перчатки велосипедные, перчатки шерстяные
6. Кроссовки
7. Легкая обувь для биваков и переправ
8. Комлект походной одежды (шапка, свитер, майка, рубашка, брюки спортивные, шорты)
9. Спальник, коврик
10. Фонарь налобный
11. Комплект одежды для города (рубашка, брюки)
12. Предметы личной гигиены
13. Ремнабор (2 запасные камеры, клей)
14. Документы, деньги
15. Посуда для приема пищи

Групповое снаряжение:

1. Палатка, 2 шт.
2. Веревка 8 мм, 40 метров
3. Шнур капроновый 3 мм, 10 метров
4. Карабины, 3 шт.
5. Примус «Primus MFR8288», 2 шт.
6. Емкости для приготовления пищи, емкости для бензина, 2 шт.
7. Ремнабор походный
8. Ремнабор велосипедный (полный комплект ключей, запасные переключатели, покрышка, втулка, запасные спицы, тросики, цепи и т.п.)
9. Насос, 2 шт.
10. Очки запасные
11. Карты, документы
12. Компас, 2 шт.
13. Фотоаппарат
14. Тент для укрытия велосипедов, 2 шт.
15. Замок велосипедный, 2 шт.
16. Блокнот для записей, ручка, карандаш

Приложение 2: медицинская аптечка

0


Вы здесь » Таджикистан.Ленинабадская область. » все обо всем » Дневник велопутешествия казахстанских велотуристов по Таджикистану лет


создать свой форум бесплатно